© 2009 ДЦК“Соболь”
Две жизни колонка
Она жила среди заснеженных сопок Сихоте-Алиня в верховьях реки Немпту. Очень редко встречались здесь следы ее собратьев, колонков. На речке промышляла норка, а в густой, елово-широколиственной тайге "господствовал" соболь. Никто не знал, откуда появилась эта самочка колонка в здешних местах. Глубокий снег не казался ей преградой. Не смотря на то, что в таком снегу увязали косули и кабарожки, колонки и соболя свободно передвигались по его поверхности. Их легкие тела как будто парили по белому, снежному ковру, благодаря опушенным подушечкам лап.
Зима на Сихоте-Алине в этот год выдалась на редкость холодной. Февраль только вступил в свои права, но мороз не переставал сковывать величественный лес. Словно ружейный выстрел раздавался то в одном месте, то в другом, звук лопнувшего от мороза дерева. Толстый слой снега затруднял охоту мелких хищников на грызунов, до которых было очень трудно добраться сквозь глубокую, снежную прослойку, поэтому соболя и колонки, в большей степени довольствовались тем, что запасли еще с осени в свои "кладовые". Но к концу зимы такие "кладовые" заметно редели. Не редко им приходилось выбегать на таежную дорогу лесовозов, чтобы поживиться часто пробегающими через нее полевками и мышами.
С наступлением ночных морозов, жизнь лесных обитателей тайги замирала. Днем становилось теплее и на снегу все чаще попадались свежие следы зверей. В одно такое зимнее, февральское утро, самочка колонка вышла из своего убежища на охоту. Вдохнув свежего, холодного воздуха и оглядевшись вокруг, она, утолив жажду снегом, направилась к реке. Ее путь лежал через густой участок смешанного леса, где жила семья рябчиков. Вдоль застывшей от мороза речки водилось множество мышей и землероек, а добывать их тут было легче, чем в заснеженных зарослях кедрового леса. Пара пойманных полевок, могли существенно утолить голод и придать сил маленькому хищнику. Морозный воздух щипал колонку нос, а где-то совсем не далеко доносился пронзительный крик дятла.
Пройдя несколько метров по глубокому снегу, она вышла на соболиную тропу. Бежать по соболиному следу оказалось легче, чем по рыхлому снегу и проголодавшая самка быстрыми прыжками помчалась к реке, привлекая к себе внимание синиц и вездесущих соек. Соболиная тропа вела через ключ, к прилегавшей к берегу сопке. "Пустоледки" реки облегчали доступ к воде норкам, а многочисленные валежины, которые лежали вдоль берега, приманивали сюда всех мелких хищников наличием грызунов. Пройдя несколько метров по следу соболя и обнаружив ближайшую валежину, самка колонка уже собиралась "нырнуть" под толстую нишу упавшего дерева, как вдруг какой-то незнакомый предмет больно сжал ее лапку. Не знала она, что находится на промысловом участке охотника, добывавшего здесь соболей, и случайно угодила в капкан, поставленный на соболя. Перевернувшись на снегу, самочка пыталась бежать, но стальные душки капкана крепко держали ее лапу, а привязанный к самолову потаск, в виде небольшой ветки, словно якорь, затруднял ход по глубокому снегу.
Напрасно она попыталась укусить своего "обидчика". Раскаленный от холода метал капкана больно обжигал ей язык. Не известно, сколько бы продлилась эта борьба, но не прошло и пяти минут, как до ее чуткого слуха донеслись звуки приближающегося на лыжах человека. При виде охотника, самочка замерла. Ночные морозы не пощадили бы бедного зверька, но ловкие руки вовремя подоспевшего промысловика освободили пленницу. Пружина капкана оказалась слабой и лапка зверька не пострадала. Посадив колонка в рюкзак, зверолов обошел свой путик по уже набитой лыжне и направился к зимовью. По договору, кроме соболей, охотник имел право сдавать шкурки норок, колонков и белок на приемочный пункт, но жаль стало промысловику чудом не поранившегося зверька, и он не стал лишать колонка жизни. Это была очень красивая, окрашенная в ярко-охристый цвет самочка. Принеся пленницу в теплое зимовье, охотник угостил ее мясом. Проголодавшая узница с аппетитом съела предложенный ей кусок изюбрятины. Ее поместили в специальную клетку, предназначенную для соболя. Неделю прожила самка колонка в зимовье вместе с человеком, где ей давали то кусочек дикого мяса, то рыбку, а иногда и попавшую в мышеловку мышь.
На смену самостоятельной вольной жизни пришла сытая и беззаботная жизнь в неволе. Заканчивался охотничий сезон и охотник отправился в город, прихватив с собой колонка. Позади, остались синеющие сопки, а покидающий отроги Сихоте-Алиня автомобиль, увозил самочку колонка из родных мест на встречу новой для нее жизни.
Валентин Полевой
| "Тот Самый Колонок" Е. Лукина (статья) |